Опубликовано

семен лосев

С года - режиссер, а с - Художественный руководитель Старооскольского театра для детей и молодёжи. Преподаёт актёрское мастерство. Семен Михайлович Лосев является театральным режиссером, известным не только в России, но и за рубежом. Служению педагогике и театру он посвятил более 45 лет. Семен Лосев. Лосев Семен. режиссер, художественный руководитель Старооскольского театра для детей и молодежи. ЗАРОНИТЬ СЕМЯ СОМНЕНИЯ Курьерская служба АЛП - 09:00 до. Курьерская служба линия Отдел с пн. Курьерская служба АЛП - по работе.

На спектакли Корогодского и его юных ассистентов — режиссёров и преподавателей Льва Додина и Вениамина Фильштинского «Наш цирк», «Наш мюзик холл», «Наш Чуковский», «Открытый урок» «Взрослым о детях» можно было попасть лишь по блату. У меня был там блат, юные артисты театра, с которыми дружил. И я проводил туда и Леонида Николаевича 1-го, и с женщиной, и с иной женщиной. Он был в стадии выбора. А я в увольнительных. Мир стал светлеть. Но во взводе меня невзлюбил сержант — Петя Шепило.

И делал. До обеда его власть. В один прекрасный момент лежал в яме часа два, со скрещенными ногами с лыжами, палками, пока Петя не разрешил подойти ко мне посодействовать подняться… Помню, как он произнес, что на ученьях два процента запланированной смертности, два процента, в которые я с его помощью войду обязательно.

Уже опосля первых поставленных мной концертов стал убеждать замполита подполковника Ялыныча, чтоб меня перевели в муз взвод. Но не переводили. Наиболее того, Леонид Николаевич узнал у писаря, что я был в группе отправляемых на границу то ли к Монголии, то ли к Китаю. Он самолично вытащил из пачки отправляемых мои документы, принёс их к замполиту и заручился его поддержкой. А они не лишь бойцам, офицерам нравятся». А в марте, уговаривал начальника, чтоб не высылали на учения, чтоб я вымыслил, а позже поставил ко дню части торжественный концерт.

А лучше спектакль. Про армию. Романченко достигнул, чтоб меня принял замполит подполковник Ялыныч. Я доложил, что прибыл, а он «рано ещё ко мне, рано» и выгнал меня из кабинета. Я был в шоке. Но поведал, даже сыграл в казарме, как всё вышло. Мне здесь же разъясняли, что он меня выгнал за громкость и чёткость произношения слова «подполковник». Оказывается, он жутко не обожал, чтоб громко и чётко выговаривали это слово. А я выговаривал, как учили по сценречи, каждую буковку.

И позже долго переучивался у сержантов, у Леонида Николаевича, как нужно, а нужно было чётко и громко, но … «п-полковник», поэтому что Ялыныч страстно грезил стать полковником. И я с трудом, но научился! Товарищ п-полковник!!! Идёт репетиция концерта» И через пару дней он, в свою очередь, уломал командира полка полковника Кольчугина издать распоряжение, чтоб я был переведён к руководителю полкового оркестра капитану Пшишляку в муз взвод.

Мне примерили большой барабан, но так, для смеху. Он стелился по земле. Его перехватил двух-метровый Гоша Третьяков. Стали учить на волторне, ещё на чём-то, но так как играться на духовых инструментах так и не научился, то меня определили на негласную должность режиссёра полка. Спал в казарме, но с утра шёл к небольшому домику около ДК, и пока оркестранты в ДК репетировали, пробовал топить печь, тёр мастикой пол.

А опосля обеда вёл репетиции. Капитан Пшишляк был напрочь мной недоволен. И вдруг: — Куда вы это с Романченко повсевременно ездеете? В ТЮЗ? И что, можно попасть? Ну и здесь пошло. Капитан Пшишляк стал просить меня провести его с супругой. На один спектакль, 2-ой, 3-ий. Красноватые даты в армейском календаре одолели чёрные.

Так капитан Пшишляк, Леонид Николаевич Романченко и Корогодский с Додиным и Фильштинским выручили меня от 2-х процентной запланированной смертности на учениях. Через два года на мою должность был принят призывник Миша Боярский, который не так давно сделал теле передачу и о этом муз взводе, и о Пшишляке. Но Миша окончил актёрский, и не умел ставить концерты. Ему достался большой барабан. Как он рассказывает: — Инструмент мне достался рваный.

Наверняка, предшествующий барабанщик перед дембелем постарался. Пшишляк отдал мне команду: «Сначала отыщешь на барабан кожу! Где взять? Да хоть с себя сдери! Я сходил в самоволку, купил два пузыря водки, и через два дня барабан гремел, как гром. У моего бочки-барабана было преимущество перед иными инструментами: надев его на себя, я укрывался от дождика, когда музыканты стояли на плацу. Служба прошла просто и забавно.

Репетиции «Конармии» И. Да, тогда я не поставил концерт. Я поставил спектакль. А аккомпанировал драматическому представлению полковой оркестр. Романченко и Пшишляк получили от Кольчугина по благодарности. Так что я не подвёл собственного спасателя, начальника части по культпросвет работе. Опосля демобилизации приехал в часть, и застал уже не капитана, нет, сейчас уже майора Пшишляка, а Леонида Николаевича перевели куда-то. Вот так мы потерялись. С человеком, который меня выручил. Отслужив в рядах Русской армии, с по г.

1-ое, что стало понятно - он не любит, когда его именуют по имени-отчеству. Нужно — «Товарищ ректор». Он и о для себя говорил в 3-ем лице. Для тебя что Ректор сказал? Возникла отреставрированная часть новейшего строения.

В нём основное место — его большой кабинет с бессчетными телефонами. Поговаривали, что у него есть ровная связь с министерствами образования и культуры. Во всяком случае, когда одна журналистка возникла в институте в штанах, а на проходной её долго не пропускали, поэтому что ректор издал приказ: «Категорически ни одна дама в штанах не имеет права зайти на местность института», и она опубликовала статью о том, что в институте Культуры благодаря новенькому ректору царит бескультурье, ректор здесь же собрал в актовом зале педагогический состав и в микрофон объявил, что он позвонил кому-то в Москву по прямой связи, и эта журналистка больше нигде не работает.

Нельзя было не то, что студентам, а даже преподавателям отращивать бороду и усы. Свободолюбивый институт равномерно преобразовывался в казарму. Ежели бы кто-либо в то время увидел мои шаржи… Институт был не лишь свободолюбивым, но и стукаческим. Но удивительно то, что законы казармы практически не касались кафедры режиссуры.

По инициативе ректора в штат был принят целый отряд узнаваемых киношников. Кафедру возглавил Владимир Яковлевич Венгеров. В его багаже два «Живых трупа», «Два капитана», «Балтийское небо», «Рабочий посёлок». Виктор Трегубович, который лишь что снял «На войне, как на войне» и приступил к съёмкам кинофильма «Даурия», Григорий Аронов, снявший по повести Лавренёва кинофильм «Седьмой спутник», как сейчас оказалось вместе с пока ещё не много кому известным Алексеем Германом.

На кафедре кино-фото возник режиссёр кинофильма «ый просит посадки», лишь что выпустивший кинофильм по Чехову «Моя жизнь» Григорий Никулин и сценарист Юрий Клепиков, блистательно сыгравший режиссёра в кинофильме Панфилова «Начало». Алексей Юрьевич пригласил меня к для себя домой и, совместно с женой Светланой Кармалитой, угощая меня всякими вкусностями, они устраивали мне экзамен на круг интересов, на эрудицию.

В небольшом зале были лишь мы с супругой и… Аркадий Исаакович Райкин. Ленту запрещали и Герман собирал подписи в защиту кинофильма. Естественно, ему нужна была не моя подпись, а Райкина. Кинофильм потряс. Да всё, всё было так завораживающе достоверно и космически объёмно, что я, заикаясь от восхищения, поздравил Алексея Юрьевича.

Райкин подписал письмо в защиту. Но кинофильм ещё десятилетие не возникал на экраны. А появившись, сменил заглавие. Сейчас он именовался «Проверка на дорогах». Нужно огласить, что имена кинорежиссёров притянули абитуриентов, и конкурс на сей раз был необычным. Курс был мощный. Почти все выпускники стали работать в кино. Вот что он пишет: В стане претендентов на «перемену участи» — рвущихся в искусство абитуриентов — институт Культуры котировался низковато.

Это глуповатое высокомерие я позднее встречал и в проф среде. Набору го года подфартило. В качестве опыта, кафедре режиссуры разрешили набрать три мастерские не по обыкновенной програмке культпросвет работы, а по полному курсу театральных вузов и выдать выпускникам дипломы режиссеров драмы. Вступительные экзамены мы сдавали вкупе, а уж позже три профессионалы В. Венгеров, Г. Аронов и Э.

Старшинов «разобрали» нас по собственному вкусу. Григорий Лазаревич Аронов, как и Владимир Яковлевич Венгеров, был ленфильмовским режиссером и безизбежно отвлекался на свои студийные работы. Всеми нашими делами тогда занимался Семен Михайлович Лосев, энергичный и прирожденный преподаватель.

Он постоянно излучал волю, схожую наполеоновской. Не могу представить, чем бы он мог заниматься за пределами площадки. К примеру, вообразить его спящим либо стоящим в очереди в буфет было нельзя. Отважный пират с пламенными глазами! С его возникновением улетучивались всякие разногласия и неурядицы. Он диктовал нам положения Товстоноговского аналитического способа другого не признал бы даже под пыткой!

Наша мастерская постоянно различалась стальной организацией и чистотой показов. В абсолютной темноте мы совершали удивительные бесшумные перестановки за толики секунд. При этом, этот грозный, сродни казарменному, тренинг совсем не был самоцелью — с данной власти над простой материей и начиналось ее осмысленное построение, что, фактически, и есть режиссура. Живая лосевская фантазия, казалось, никогда не знала тупиковых ситуаций, а это не могло не влюблять. Мы обожали Семечки Михайловича не меньше.

Актер на площадке — сродни зверьку в цирке. Говорю это серьезно. Чтоб заиграть, ему тоже нужно не делать бояться! Бояться всего: стенок, света, предметов, остальных животных и зверушек, публики. Он должен эту площадку полюбить, выяснить, в чем смысл этого ненормального занятия: изображать жизнь. Он должен осознать и поверить, что за его неудобные старания ему не сделают плохо: не побьют, не унизят, до этого посадив на цепь… Довольно быстро развилось предощущение результата: воображение, еще лишь соприкасаясь с вымыслом, отыскивает и выбирает вправду стоящий предмет.

Уж, ежели он тебя самого восхищает, то, наверное, удивит и понравится остальным. Они у всех шли прекрасно! Лосев мог растормошить кого угодно. И тормошил радостными заданиями: мы все пристрастились к комическому. Практически никто, задумывая этюд, не готовил текстов: все игрались самих себя, даже не меняя имен.

Над всем царил один закон: Действие живет препятствиями! Неважно какая, самая очевидная ситуация, заторможенная препятствиями, дает предлог к их преодолению, движению: хочешь позвонить — нет монетки — ищешь, находишь — монетка падает и закатывается непонятно куда — идешь на улицу — никого — видишь одинокого прохожего — бежишь к нему — он пускается наутек и т.

И вот этих одарённых с верой в магию профессии ребят через год обучения пришлось бросить. Ассистентура-стажировка в театральном у меня была дневная. Возвратился к ним лишь к выпуску. С точки зрения оснащения аппаратурой аудитории прогрессировали. Каждый класс — небольшой театр. Уже в середине х в первый раз возникла видео аппаратура. Не цифровая, а плёночная, но всё же. Такового не было в театральном. Но киномастера покинули институт. Они задохнулись в казарменной атмосфере.

Разложение и курса, да и кафедры было кризисным. Нужно было возвращать веру. А как её вернуть? В академическом обучении всё расписано по семестрам. Преподаватель может честно пройтись по програмке, выпустить студентов и считать, что он выполнил собственный долг. Я считаю — этого не много. Из каждого курса нужно создавать возможный театр.

С наибольшим количеством дипломных спектаклей. Состоится театр либо нет? В каком качестве? Это постоянно зависело от Судьбы. Обучение заканчивалось, студенты разъезжались по городкам, но ленинградцы оставались. Кто со мной? Нам спешно подыскивали преподавателей, они нередко сменялись, но захватить в наших сердцах места, адекватного Лосевскому, не могли.

В начале х возродились всякие фестивали, смотры, студии и театры. А так как наша будущая специальность подразумевала работу конкретно в данной для нас самодеятельной среде, мы с первого же курса в неё и внедрялись. Одним из приметных движителей Ленинградской студенческой сцены был наш Лосев, постановщик броской и смышленой «Золушки» со студентами ЛЭТИ». Да, я считал, что не считая ЛГИКа нужна практика. Актёрская, ассистентская, режиссёрская. Кажется, ну, что такое народный театр? Это же не проф дело?

Он основоположник. Но это через десятилетия. А пока мы встречаемся на ежегодных фестивалях. о этом мне сказал директор ДК герой социалистического труда Н. Массивная была постановка. Местами — не ужаснее, чем в БДТ. Вот это был успех! Выделили средства. Такое оформление сделали на большой сцене!

Костюмчики сшили! У меня просьба, поставьте «Молодую гвардию». Для молодёжи! Военная патриотическая тематика! Я буду помогать! А что? Новенькая инсценировка, свежайшая, начало пьесы, немцы: «По-русски, ежели мы желаем захватить эту страну, то нужно говорить по-русски». И не было карикатурных германцев. Как ярко игралась молоденькая Ира Муравьёва Любовь Шевцову! Встретился с коллективом театра и понял: сопротивление молодёжи мощнейшее, эра поменялась. Военно- патриотическая тема? Криво улыбаются.

Ленинград — это не лишь город трёх революций, город, переживший блокаду, но и город глобального скептицизма. Что у нас из произведений на грани запрета? Вот такую бы идею. Не сможете отыскать схожую идею? Ну, желаете далее, а мы от вас уходим. И ушли. К Малыщицкому. К Гете Яновской. К Фильштинскому. И не прикажешь, и не задержишь. Со стариками народного театра познакомился позднее.

Ежели Чмутин воспримет работу, то Россомахину оплатят инсценировку, музыку и постановку. По тем временам громадные средства. Моя зарплата за два года. Большей откровенной халтуры я не лицезрел за всю свою жизнь. Самодеятельные актёры кривлялись наперегонки. Кошмар заключался в том, что их опосля таковой «школы» не переучить, не вернуть в лоно.

Осознать, что они игрались было нереально. Сюжет тонул в интонациях на различные лады, выпученных очах. О пении — говорить нечего. Им просто нельзя петь. Бог с ними с голосами, где слух? Непристойность, таковая болотная непристойность.

Чмутин — умный мужчина. Похож на киноартиста Санаева. Так как я новейший управляющий театра, он оглядывался на меня, но я был непроницаем: вы приглашали Ивана Даниловича с компанией, вы и расхлёбывайтесь. Мне вступать в войну с Россомахиным? У него цикл сверкающих радио передач о поэтах серебряного века. О Северянине. Причём, Панич отыграл генеральную и уволился.

И Россомахин слету сыграл сам. Его Товстоногов пригласил ставить «Хануму». И тогда говорили, шептались: вот оно — новое режиссёрское имя. Ведали, что там была таковая же история с постановкой, как в народном театре. Лишь артисты великие. Даже сюжет не просматривался, тонул в актёрских штучках». Казалось, по какой жизни можно идти в «Хануме»? Оказалось, можно. И по жизни в законе водевиля, и по поэтическому решению. Ностальгия по прошлой Грузии. Магический итог.

Чмутин улыбался, задавал какие-то вопросцы о доработках: будут ли? Но не настаивал, Россомахин намекнул, что за доработки нужно платить дополнительно. Я же, как новейший управляющий, дорабатывать не собирался. Пусть сам Иван Данилович доводит свою работу до совершенства. И Чмутин заплатил по полной програмке, отпустив Россомахина и его команду с 2-мя моими зарплатами за год на все четыре стороны. А я остался с наследством. Его спектакль так и не сыграли ни разу. Что калечить ещё раз нездоровых артистов?

Их вылечивать нужно. Ежели есть лекарства. Потому год на компромиссы. Цель репетиций розовских «Капель» — пробиться к органике, прикрыть неорганику. Достигнуть или живого процесса, или его видимости. В этих критериях собрать спектакль — уже подвиг. Нервишки, недопонимание, чего же я хочу? Оказывается, нужно мыслить, отвечать на вопросец — что желает персонаж, что делает, находить глаголы.

А ранее с Россомахиным — проще: выучи текст и найди интонацию. Не понимаешь — покажет, скопируй. Малый зал. На 50 зрителей. Микро-фальшь вырастает до глобальных размеров. Добивался непрерывного процесса. Вот он порвётся, дела не будет, и я уйду.

Но спектакль состоялся. На данном шаге — да. А что даёт удача? Убивает нехорошие воспоминания. И ежели назад, то, в общем и целом, репетировали, и игрались бережно, с любовью. Сыграли несколько раз. Чтоб воспитывать студию, чтоб новейшие задачки решать с поколением учеников, нужно находить педагогическую команду. Одной группы крови. Сценречь преподавал тогда лишь что приехавший из городка Горьковатый в Ленинград, юный преподаватель театрального, а сейчас заведующий кафедрой, доктор, доктор искусствоведения, заслуженный деятель искусств Русской Федерации Валерий Галендеев, преподаватель по движению — Надежда Стурова.

И студенты всех курсов проходили подлинную практику конкретно тут. Студийное движение — это не подражание академическим театрам, это свои неординарные пути, особенный репертуар. В сценическом портрете показана жизнь Евтушенко, ее различные периоды: какие он проходил преграды, где его «опускали», где не давали дышать И сколько один человек может сделать за свою жизнь, что он может отдать нам всем. 1-ая версия спектакля — чисто поэтическая — была поставлена Семеном Михайловичем еще в Риге, где он был основным режиссером Российского драматического театра и вел свою молодежную студию.

Евтушенко увидел и одобрил ее еще тогда. А когда вызнал, что обязана состояться премьера новейшего, уже музыкального спектакля Лосева, прилетел из США в Старенькый Оскол. Понравившийся спектакль по приглашению самого Евгения Александровича старооскольцы сыграли в июле этого года на вечере в Политехническом музее, посвященном юбилею поэта.

Постановщика мало смущало, что некие известные песни на слова Евтушенко сыграны в спектакле пародийно. Как отнесется мэтр к тому, что женщина в кокошнике, поющая известную «Ах, кавалеров мне полностью хватает, но нет любви неплохой у меня», окружена грубоватыми ухажерами в ватниках, наперебой протягивающими ей кульки с семечками?

В спектакле-концерте, включающем хронику с разгромными выступлениями Никиты Сергеевича Хрущева в адресок «авангардистов», с лицами юных поэтов-шестидесятников Евтушенко, Вознесенского, Бродского, звучат песни, ставшие дорогими и родными для почти всех поколений. Теплая «Ты торопись, ты торопись ко мне», незабываемо спетая Анной Герман, гражданственная «Хотят ли российские войны», «Чертово колесо», «Поздно, обожать тебя поздно В Старооскольский театр для малышей и молодежи сейчас нередко приходит юная публика, совсем не знакомая с творчеством Евтушенко, и Опосля спектакля ребята восхищенно говорят: «Так вот какие стихи бывают!

Мы вообщем ставим то, чего же не ставит никто: вот на данный момент выпускаем «До третьих петухов» В. Шукшина, «Мою старшую сестру» А. Володина - о том, как талант прорывается из серости жизни, - говорит режиссер. И мы в первую очередь воспитали не актеров, а патриотов городка.

Мне чрезвычайно нравится Старенькый Оскол, я люблю эту природу, эти улицы, сам воздух.

Семен лосев семена тыквенных

СЕМЕНА ТОМАТОВ ОЧАРОВАНИЕ

Курьерская служба АЛП - с пн. - по АЛП - 09:00 до. Жгучая телефонная АЛП - по работе с Покупателями 8-495-792-36-00 звонок платный Время. Жгучая телефонная АЛП - с пн.

Семен лосев заронить семя сомнения

Александр Лосев и ВИА Красные маки - Как тебя мне разлюбить семен лосев

РУКОЛА СЕМЯН

С года начал активную режиссёрскую работу в Севастопольском драматическом театре имени А. В и годах был режиссером Рижского театра российской драмы. В этот период ставил спектакли также в Вильнюсе Российский драматический театр , Киеве Театр им.

Преподавал актёрское мастерство на театральном факультете Латвийской музыкальной академии им. В годах возглавлял Свердловский театр молодого зрителя. Продолжая преподавательскую деятельность, являлся управляющим курса актёров драмы в Свердловском муниципальном театральном институте. С года - режиссер, а с - Художественный управляющий Старооскольского театра для деток и молодёжи. Преподаёт актёрское мастерство студентам мотивированного курса Ярославского муниципального театрального института на базе Старооскольского театра для деток и молодёжи, доцент ЯГТИ.

Венгеров, Г. Аронов и Э. Старшинов «разобрали» нас по собственному вкусу. Григорий Лазаревич Аронов, как и Владимир Яковлевич Венгеров, был ленфильмовским режиссером и безизбежно отвлекался на свои студийные работы. Всеми нашими делами тогда занимался Семен Михайлович Лосев, энергичный и прирожденный преподаватель. Он постоянно излучал волю, схожую наполеоновской. Не могу представить, чем бы он мог заниматься за пределами площадки. К примеру, вообразить его спящим либо стоящим в очереди в буфет было нельзя.

Отважный пират с пламенными глазами! С его возникновением улетучивались всякие разногласия и неурядицы. Он диктовал нам положения Товстоноговского аналитического способа другого не признал бы даже под пыткой! Наша мастерская постоянно различалась стальной организацией и чистотой показов. В абсолютной темноте мы совершали удивительные бесшумные перестановки за толики секунд.

При этом, этот грозный, сродни казарменному, тренинг совсем не был самоцелью — с данной власти над простой материей и начиналось ее осмысленное построение, что, фактически, и есть режиссура. Живая лосевская фантазия, казалось, никогда не знала тупиковых ситуаций, а это не могло не влюблять. Мы обожали Семечки Михайловича не меньше.

Актер на площадке — сродни зверьку в цирке. Говорю это серьезно. Чтоб заиграть, ему тоже нужно не делать бояться! Бояться всего: стенок, света, предметов, остальных животных и зверушек, публики. Он должен эту площадку полюбить, выяснить, в чем смысл этого ненормального занятия: изображать жизнь.

Он должен осознать и поверить, что за его неудобные старания ему не сделают плохо: не побьют, не унизят, до этого посадив на цепь… Довольно быстро развилось предощущение результата: воображение, еще лишь соприкасаясь с вымыслом, отыскивает и выбирает вправду стоящий предмет. Уж, ежели он тебя самого восхищает, то, наверное, удивит и понравится остальным.

Они у всех шли прекрасно! Лосев мог растормошить кого угодно. И тормошил радостными заданиями: мы все пристрастились к комическому. Практически никто, задумывая этюд, не готовил текстов: все игрались самих себя, даже не меняя имен. Над всем царил один закон: Действие живет препятствиями! Неважно какая, самая очевидная ситуация, заторможенная препятствиями, дает предлог к их преодолению, движению: хочешь позвонить — нет монетки — ищешь, находишь — монетка падает и закатывается непонятно куда — идешь на улицу — никого — видишь одинокого прохожего — бежишь к нему — он пускается наутек и т.

И вот этих одарённых с верой в магию профессии ребят через год обучения пришлось бросить. Ассистентура-стажировка в театральном у меня была дневная. Возвратился к ним лишь к выпуску. С точки зрения оснащения аппаратурой аудитории прогрессировали.

Каждый класс — небольшой театр. Уже в середине х в первый раз возникла видео аппаратура. Не цифровая, а плёночная, но всё же. Такового не было в театральном. Но киномастера покинули институт. Они задохнулись в казарменной атмосфере. Разложение и курса, да и кафедры было кризисным.

Нужно было возвращать веру. А как её вернуть? В академическом обучении всё расписано по семестрам. Преподаватель может честно пройтись по програмке, выпустить студентов и считать, что он выполнил собственный долг. Я считаю — этого не достаточно. Из каждого курса нужно создавать возможный театр. С наибольшим количеством дипломных спектаклей. Состоится театр либо нет?

В каком качестве? Это постоянно зависело от Судьбы. Обучение заканчивалось, студенты разъезжались по городкам, но ленинградцы оставались. Кто со мной? Нам спешно подыскивали преподавателей, они нередко сменялись, но захватить в наших сердцах места, адекватного Лосевскому, не могли. В начале х возродились всякие фестивали, смотры, студии и театры. А так как наша будущая специальность подразумевала работу конкретно в данной самодеятельной среде, мы с первого же курса в неё и внедрялись. Одним из приметных движителей Ленинградской студенческой сцены был наш Лосев, постановщик броской и смышленой «Золушки» со студентами ЛЭТИ».

Да, я считал, что не считая ЛГИКа нужна практика. Актёрская, ассистентская, режиссёрская. Кажется, ну, что такое народный театр? Это же не проф дело? Он основоположник. Но это через десятилетия. А пока мы встречаемся на ежегодных фестивалях. о этом мне сказал директор ДК герой социалистического труда Н. Массивная была постановка. Местами — не ужаснее, чем в БДТ. Вот это был успех! Выделили средства. Такое оформление сделали на большой сцене!

Костюмчики сшили! У меня просьба, поставьте «Молодую гвардию». Для молодёжи! Военная патриотическая тематика! Я буду помогать! А что? Новенькая инсценировка, свежайшая, начало пьесы, немцы: «По-русски, ежели мы желаем захватить эту страну, то нужно говорить по-русски». И не было карикатурных германцев. Как ярко игралась молоденькая Ира Муравьёва Любовь Шевцову! Встретился с коллективом театра и понял: сопротивление молодёжи мощнейшее, эра поменялась. Военно- патриотическая тема? Криво улыбаются.

Ленинград — это не лишь город трёх революций, город, переживший блокаду, но и город глобального скептицизма. Что у нас из произведений на грани запрета? Вот такую бы идею. Не сможете отыскать схожую идею? Ну, желаете далее, а мы от вас уходим. И ушли. К Малыщицкому. К Гете Яновской. К Фильштинскому. И не прикажешь, и не задержишь. Со стариками народного театра познакомился позднее. Ежели Чмутин воспримет работу, то Россомахину оплатят инсценировку, музыку и постановку.

По тем временам громадные средства. Моя зарплата за два года. Большей откровенной халтуры я не лицезрел за всю свою жизнь. Самодеятельные актёры кривлялись наперегонки. Кошмар заключался в том, что их опосля таковой «школы» не переучить, не вернуть в лоно.

Осознать, что они игрались было нереально. Сюжет тонул в интонациях на различные лады, выпученных очах. О пении — говорить нечего. Им просто нельзя петь. Бог с ними с голосами, где слух? Непристойность, таковая болотная непристойность. Чмутин — умный мужчина. Похож на киноартиста Санаева. Так как я новейший управляющий театра, он оглядывался на меня, но я был непроницаем: вы приглашали Ивана Даниловича с компанией, вы и расхлёбывайтесь.

Мне вступать в войну с Россомахиным? У него цикл сверкающих радио передач о поэтах серебряного века. О Северянине. Причём, Панич отыграл генеральную и уволился. И Россомахин слету сыграл сам. Его Товстоногов пригласил ставить «Хануму». И тогда говорили, шептались: вот оно — новое режиссёрское имя. Ведали, что там была таковая же история с постановкой, как в народном театре.

Лишь артисты великие. Даже сюжет не просматривался, тонул в актёрских штучках». Казалось, по какой жизни можно идти в «Хануме»? Оказалось, можно. И по жизни в законе водевиля, и по поэтическому решению. Ностальгия по прошлой Грузии. Магический итог. Чмутин улыбался, задавал какие-то вопросцы о доработках: будут ли? Но не настаивал, Россомахин намекнул, что за доработки нужно платить дополнительно. Я же, как новейший управляющий, дорабатывать не собирался.

Пусть сам Иван Данилович доводит свою работу до совершенства. И Чмутин заплатил по полной програмке, отпустив Россомахина и его команду с 2-мя моими зарплатами за год на все четыре стороны. А я остался с наследством. Его спектакль так и не сыграли ни разу. Чего же калечить ещё раз нездоровых артистов? Их вылечивать нужно.

Ежели есть лекарства. Потому год на компромиссы. Цель репетиций розовских «Капель» — пробиться к органике, прикрыть неорганику. Достигнуть или живого процесса, или его видимости. В этих критериях собрать спектакль — уже подвиг. Нервишки, недопонимание, чего же я хочу? Оказывается, нужно мыслить, отвечать на вопросец — чего же желает персонаж, что делает, находить глаголы. А ранее с Россомахиным — проще: выучи текст и найди интонацию.

Не понимаешь — покажет, скопируй. Малый зал. На 50 зрителей. Микро-фальшь вырастает до глобальных размеров. Добивался непрерывного процесса. Вот он порвётся, дела не будет, и я уйду. Но спектакль состоялся. На данном шаге — да. А что даёт удача?

Убивает нехорошие воспоминания. И ежели назад, то, в общем и целом, репетировали, и игрались бережно, с любовью. Сыграли несколько раз. Чтоб воспитывать студию, чтоб новейшие задачки решать с поколением учеников, нужно находить педагогическую команду. Одной группы крови. Сценречь преподавал тогда лишь что приехавший из городка Горьковатый в Ленинград, юный преподаватель театрального, а сейчас заведующий кафедрой, доктор, доктор искусствоведения, заслуженный деятель искусств Русской Федерации Валерий Галендеев, преподаватель по движению — Надежда Стурова.

И студенты всех курсов проходили подлинную практику конкретно тут. Студийное движение — это не подражание академическим театрам, это свои неординарные пути, особенный репертуар. Это малые сцены, где время от времени тренаж, успешно облечённый в форму спектакля, уже положительный итог. Фактически без рекламы равномерно раскрутили город. На студийный спектакль «Балаган» до этого всего повалили различного рода театральные студии.

Мы дружили с бардовским клубом «Меридиан», с театром-студией «Суббота» под управлением критика Юрия Смирнова-Несвицкого. Кстати, на нашем же этаже занимался со студийцами пантомимой юный поклонник — Слава Полунин. Временами заведующая художественным отделом ДК устраивала нам, а в особенности Славе, разнос за ничегонеделание. Она не соображала, не воспринимала его оправданий.

А он повторял, что до этого чем выдавать результаты нужна египетская работа. Слава с утра до ночи занимался тренажом. Наши коллективы дружили. Но как? Мы всё-таки выпускали и игрались спектакли, и смотрели на их чуток свысока, но, когда Слава показал нам заготовки, которые он желает показать на Олимпиаде, мы ахнули от восхищения, мы сообразили, что это будет не лишь фуррором ДК, а станет событием не лишь для Ленинграда, а выше, выше… Но до Олимпиады было ещё два года.

И всё же равномерно появилась восхитительная атмосфера. В студию нашего театра конкурс, практически как в театральный институт. Всё развивалось поступательно до тех пор, пока я не заявил, что желаю поставить неофициально запрещённую пьесу Эдварда Радзинского «Снимается кино». Директор ДК герой социалистического труда Чмутин вызвал меня к для себя и порекомендовал не ставить этот спектакль.

Я произнес, что начал репетировать и доведу эту работу до конца. Он пообещал, что в таком случае он спектакль закроет. Я сказал: «Ваша воля, но тогда я уйду». А театр уже на плаву. В репертуаре и Розов, и Шукшин, и Драгунский.

Всё осложнилось тем, что мои ассистенты, вчерашние союзники, соратники Игорь Духович и Людмила Мартынова заперли меня в кабинете и высказали своё резко отрицательное отношение к пьесе Радзинского и моим намерениям её поставить. И они же ставят мне условие предстоящей работы: каждое новое заглавие утверждать должны они.

По другому нам не лишь тут, но и в институте вкупе не работать! Я им сказал: «Бороться с вами не буду. Но обязательно поставлю, выпущу спектакль, а позже уйду». Что это? Глобальное заблуждение? Чем не устраивало «Снимается кино»? Был же именитый спектакль у Эфроса поначалу с Ширвиндтом, позже с Джигарханяном.

С Яковлевой. Спектакль не рекомендованный к эксплуатации, но не снятый с репертуара даже опосля увольнения Анатолия Эфроса с поста главенствующего. Его «Снимается кино» — событие для всей театральной жизни страны. Да, у нас нет такового класса артистов, но есть увлекательное решение. Почему бы не попробовать? Нет, Л. Мартынова и И. Духович против. А как далее вкупе работать? Тут, в институте? И дневной, и заочный. Здесь в голову пришла обычная мысль.

Людмила Николаевна и преподаватель, и дама во всех смыслах прелестная, но у неё одна странноватая особенность… Вот программка. Она — управляющий курса. К данной постановке она не имела никакого дела. Означает, внизу и нужно написать — не управляющий постановки, а управляющий курса. Но она так вежливо попросила: «А можно я буду управляющий постановки»? Я не возражал. А что ежели и тут предложить ей стать управляющим постановки? Это трудно. Кинорежиссёр — может быть единственная роль, которую имею право испытать сыграть.

Но мне нужен глаз со стороны. Давайте вы будете управляющим постановки? Мартынова — Ну, в общем, нужно подумать… Да, ты же сам в спектакле играешь роль, для тебя нужен глаз со стороны…Но я не могу каждый день ходить на репетиции, пишу диссертацию… Да, я дал ей записи первых 2-ух лет обучения у Товстоногова, она по ним писала. Я — постановщик, он — режиссёр. Ты же теран стал. А я по-прежнему против Радзинского. Я считаю, нашему театру нужно на данный момент ставить «Бегущую по волнам»… Бируля согласна работать над оформлением.

Сыграем премьеру «Кино» и выпускай Грина. Начинай репетировать, коллектив большой… — Хорошо, но учти на будущее… — А какое будущее? Уже полностью ясно, что тут у нас команды больше нет. Неважно какая борьба меж нами разрушает атмосферу. Вне атмосферы работать не умею. Я же сказал: поставлю Радзинского и уйду.

И делайте далее, что желаете. Что там будет с институтом? Пока не задумывался. Курс выпускной. Дипломный спектакль «В дороге» Розова я поставил. Съездили с ним на БАМ. Мартынова — И я желаю на Камаз. Напишем в заявке, что вы — управляющий постановки и поедете! Но на курсе сейчас вы с Игорем ставьте диплом. Кто против? А я буду тут ставить «Кино». И поставил. И на сей раз спектакль оформила Ира Бируля.

Она выдумала на то время неповторимое решение: кино в кино. Декорация — двуэтажный кинопавильон. То есть не лишь режиссёр снимает, пробует снять кинофильм о любви, а и вся жизнь режиссёра и то, что вокруг него — тоже кино. Этого нет в пьесе, этого не было у Эфроса, но сам материал даёт все основания для этого приёма. Камера с небес следит за каждой нашей судьбой.

Высший трибунал. Эти двуэтажные декорации преследуют меня до сих пор. Музыку написал узнаваемый бард Евгений Клячкин. Фуррор был оглушительный. Сложился и спектакль в целом, и актёрский ансамбль. Любая роль — фортуна. Это тот редкий вариант, когда все составляющие сошлись в конус. Дирекция ДК, узнав, что у нас аншлаги, закрыла глаза, и в конце сезона мы сыграли в битком набитом зале этот спектакль несколько раз попорядку.

Студенты творческих ВУЗов, преподаватели помню в зале актёра и педагога театрального института Анатолия Самойловича Шведерского , актёры различных театров, вечер песен Клячкина опосля спектакля в благодарность нам. Наши были счастливы. Не коллектив, а содружество. И здесь я объявляю о уходе. Никто ничего не осознает, а я ничего не могу разъяснить. И Мартынова с Духовичем никому ничего не разъясняют.

Дескать, сами не соображают, с чего же это я взбрыкнул? Собрания, слёзы, вопросцы, просьбы не уходить, не кидать. Говорю — утомился. Пусть ставят Людмила Николаевна, Игорь Геннадьевич, лишь не уходите. Опять вызывает Чмутин: «Ну, что, остаётесь?

Семен лосев крокусы из семян

Семён Лосев: «В театре должна быть вера, что через муки, через страдания, мы всё делаем правильно»

Что вожделеющая семян нельзя

Следующая статья семена унас

Другие материалы по теме

  • Семен борисович ланкин
  • Фото семена базилика
  • Для обескрыливания семян
  • Заронить семя сомнения
  • Заронить семя сомнения
  • 4 Комментариев для “Семен лосев”

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *